Консультации
врачей онлайн
Задать вопрос врачу

Диагноз для Микеланджело

Время чем-то похоже на ордынские толпы кочевников, стремящиеся не только разрушать целые города и народы, но и стирать саму память о них. Не щадит оно и великих людей прошлого. О многих исторических личностях, вне зависимости от того, были они победоносными полководцами или великими поэтами и художниками, мы знаем очень мало.


Большей частью это обрывки исторических хроник, а то и просто предания, бережно сохраняемые и передаваемые из уст в уста. Конечно, чем ближе к нашему времени, тем больше мы помним, но и тем больше различных толкований и неоднозначных суждений. В то же время остались документальные свидетельства, потрясающие своей точностью и вниманием к деталям, а главное, доступные для всех - картины и скульптуры, настенная роспись египетских пирамид и фрески соборов Возрождения...


Перед нами развертываются картины, из которых скурпулезный исследователь может почерпнуть немало информации. В сценах придворной жизни или портретах правителей можно разглядеть не только гений художника, но и увидеть... пациента. Опытный медик может поставить диагноз средневековому королю или живописцу, решившему немного попрактиковаться в жанре автопортрета. Иногда история болезни, составленная по портрету и подкрепленная "анамнезом" - теми самыми хрониками и преданиями, - может поведать кое-что новое о жизни великих.


Подобная "технология", между прочим, нашла применение в новейшей политической истории. Во время холодной войны за каждым визитом наших лидеров на Запад внимательно наблюдали американские медики, и вовсе для того, чтобы при случае сделать искусственное дыхание хлипкому здоровьем генсеку или вогнать в его остановившееся сердце шприц с адреналином. Специалисты старались поставить советскому лидеру диагноз, спрогнозировать развитие болезни и продолжительность его пребывания у власти. Мы, надо думать, платили американцам той же монетой.


С полотнами или застывшими в бронзе фигурами работать сложней. Специалист не видит динамики, не может раз за разом прокручивать в темной студии архивную пленку, подмечая мельчайшие детали, сливающиеся в общую картину. Но и здесь можно сказать немало. Часто внешние признаки болезни бросаются в глаза. Трудно не обратить внимания на откровенную акромегалию - заболевание, при котором нос, подбородок, ладони и ступни "выпячиваются", увеличиваясь непропорционально другим частям тела. Можно подметить и полидактилию, при которой идеальную модель, изображающую Венеру, портит лишь один "незначительный" дополнительный палец на ступне.


Не всегда недуг столь очевиден. О нем иногда можно судить лишь по косвенным признакам, но когда речь идет о знаменитом человеке, а не о безымянном натурщике, даже гипотезы вызывают немалый интерес. В этом смысле показательно исследование, о котором рассказано в известном медицинском журнале "Ланцет".


Эта история начинается с того момента, когда доктору Карлосу Эспинелю из штата Виржиния пришла в голову гениальная мысль прогуляться по Национальной галерее искусств в городе Вашингтон, округ Коламбия, - одним словом, в столице США. Судьбе было угодно остановить его у автопортрета Рембрандта, на котором внимательный глаз Эспинеля заметил признаки заболевания. То, что американец умудрился так быстро поставить предварительный диагноз, лишь мельком взглянув на картину, особенно огорчительно лично для меня, ведь пять лет назад, когда я сам бродил по той же Национальной галерее, мое внимание привлекла лишь чудовищная бронзовая скульптура, изображающая, по-видимому, в лучших традициях постмодернизма, короля и королеву, восседающих на троне в обществе своего сановного кота.


Эспинель заметил, что на том портрете Рембрандт положил пятно света на лоб слева, там где проходит височная артерия, как бы фиксируя внимание зрителя на "больном" для себя месте, в то время как на большинстве его портретов свет падает справа. Эспинель счел игру света верным признаком воспаления височной артерии, которое, по его мнению, вызывало у Рембрандта нестерпимую боль. Надо сказать, что Карлос Эспинель достаточно сведущ в вопросах патологии сосудов, так как координирует работу сразу двух центров, занимающихся терапией артериальной гипертензии.


Второй диагноз Эспинель поставил Микеланджело. Если в первом случае мы можем допустить, что Рембрандт симулировал болезнь из простого озорства, поместив свет так, чтобы подтолкнуть дотошных потомков к неправильному заключению (так же как мальчишка жалуется маме на нестерпимую боль в животе для того, чтобы не идти в школу), то Микеланджело такого шанса не представилось. Свое заключение Эспинель сделал не по автопортрету, а по картине кисти беспристрастного Рафаэля, запечатлевшего великого живописца в картине "Афинская школа".


На правом колене Микеланджело ясно видны выпячивания, в которых Эспинель безошибочно узнал подагрические узлы - отложения солей мочевой кислоты. Немало поспособствовали "своевременной" диагностике и письма больного, где он жаловался на камни в почках, - что в сочетании с узлами очень характерно для подагры. Кроме того, увлеченный работой живописец часто долгими неделями держался на хлебе и вине. Эта диета в сочетании с поступлением свинца из белил могла провоцировать приступы болезни. Диагноз Микеланджело выглядит уже более обоснованным.


Немало интересного материала пытливому уму оставили художники 19 века, особенно постимпрессионисты.


Признаки душевной болезни Винсента Ван Гога прослеживались в его картинах, от автопортрета к автопортрету, задолго до того как роковой выстрел на Оверском плато оборвал жизнь художника. Страдающий и непонятый, продавший за всю жизнь лишь одну свою картину, он нашел признание только после смерти. Утверждали, что Ван Гога одолела шизофрения. Голоса, которые толкнули его на самоубийство, преследовали и его брата Тео, а ведь шизофрения наследственно обусловлена и может легко проявиться у родственников. Много позже появились предположения, что художника свели с ума не голоса, а редкий синдром, обуславливающий ощущение постоянного шума в ухе.


Показателен и пример Тулуз-Лотрека, близкого друга Винсента, который ради искусства отказался от титула и родительских денег и уехал в Париж, на Монмартр. Тулуз-Лотрек страдал странным заболеванием, о котором и сейчас нет единого мнения. С детства он отставал в развитии от сверстников, потом его преследовала череда переломов, которые заживали чрезвычайно долго. В итоге Лотрек превратился в настоящего карлика; он и сам


часто иронизировал по этому поводу, стремясь, чтобы окружающие смеялись не над его внешностью, а над его шутками. Алкоголизм и доступные женщины Монмартра довершили дело. Лотрек провел немало времени в психбольнице, а на собственных картинах в сценках из жизни "Мулен-Руж" или "Мулен-де-ла-Галетт" он неизменно представал на заднем плане невыразительным коротышкой. Позднее, основываясь на его портретах и немногих сохранившихся фотографиях, врачи приписывали ему и запоздалую ахондродисплазию, и несовершенное костеобразование, и полиэпофизарную дисплазию, но точного ответа дать не мог никто. Героями одного из самых известных своих плакатов Лотрек выбрал танцовщицу Ла Гулю и ее партнера Валентина Бескостного, поражавшего, в строгом соответствии со своим прозвищем, чудесами гуттаперчивости и ловкости.


Немало споров вызывали сохранившиеся портреты человека, который смотрит на нас с пятидолларовой купюры. Аврааму Линкольну, одному из президентов молодого американского государства, приписывают синдром Марфана, известный также как синдром "паучьих пальцев". Линкольн и вправду был высоким и худым человеком с длинными тонкими пальцами. Это же заболевание дотошные археологи "диагностировали" и у одного из египетских фараонов, основываясь на длине пальцев и узком вытянутом черепе. По крайней мере, таким он был изображен на стенах своей гробницы и высечен из камня в многочисленных статуях.


Следует понимать, что, говоря об "исторической диагностике", мы непременно входим в сферу предположений и догадок. Пожалуй, никогда не будет точно установлено, действительно ли прекрасное лицо Джоконды стало таким вследствие паралича ветвей лицевого нерва, как утверждают одни, или вследствие потери всех зубов, как утверждают другие. Да, увлекательно делать догадки и строить предположения, это может дать пищу для ума, но к картине или статуе не подойдешь с фонендоскопом и не сделаешь ей рентген. Остается только гадать.


Денис Бегун