Консультации
врачей онлайн
Задать вопрос врачу

О физическом бессмертии: шаг первый

"Хотел ли он бессмертия? Да, хотел, как всякий религиозный человек, веря в рай или в ад. Верил ли он в крионирование? Да, верил - это соединяло религию и науку..."
Владимир Рекшан, "Ересь. (Мертвые души - том третий)"


Неожиданно ловлю себя на мысли - читаешь приведенные в качестве эпиграфа к заметке рассуждения рекшановского Пола Маккартни по поводу идеи криобальзамирования и невольно проговариваешь их вслед. Примеряешь на себя. Почему? Потому что завидуешь. И испытываешь что-то, весьма похожее на гордость за человечество. Правда, лишь поначалу.


История борьбы человека со всепоглощающим тленом уходит далеко в прошлое. Трудно сказать, о чем думали пращуры, настойчиво пытаясь сохранить некогда цветущую плоть умершего соплеменника. Верили ли они в то, что соблюдение в первозданном виде былого вместилища жизни когда-нибудь позволит одолеть смерть как таковую, или, подобно подданным египетских фараонов, считали процедуру биоконсервирования необходимым условием комфортного существования души усопшего в загробном мире - об этом мы можем не узнать никогда. Но факт остается фактом: феномен сохранения плоти умершего имел место во многих цивилизациях древности. Немного сомнений вызывает и предположение о том, что способы биоконсервирования были подсказаны людям самой природой, весьма гораздой на всякого рода "спецэффекты".


Специалистам, работающим в области танатологии, хорошо известны "естественные" варианты удивительного торможения посмертной деструкции человеческого тела - известкование, например. Обилие извести в грунтовых водах, находящихся в непосредственной близости от трупа, не только тормозит гнилостные процессы разложения тканей, но и способствует превращению тела умершего в своего рода "соляной столп". Гораздо более впечатляющий эффект производит так называемый жировоск - еще один феномен, характерный для захоронения во влажном грунте. При этом ткани трупа приобретают консистенцию, свойственную стеарину, и могут сохраниться удивительно хорошо (вплоть до возможности различения отпечатков пальцев) - этакий природный аналог музеев восковых фигур.


Известкованием и вышеупомянутым жировоском ассортимент способов природной биоконсервации, разумеется, не исчерпывается - чего стоит хотя бы знаменитое торфяное дубление, мощь которого во всей красе открылась при разработке торфяников северо-запада Европы. Извлекаемые во время работ "экспонаты" железного века поражают воображение очевидцев степенью сохранности - порой кажется, что они погибли совсем недавно, в желудке и кишечнике обнаруживается пища, съеденная за несколько часов до смерти, и только специальный анализ тканей показывает, что мы имеем дело с историей двухтысячелетней давности. Секрет обнаруженной у торфяных болот способности противостоять тлену заключается в обилии дубильных кислот.


Говоря о естественных условиях, тормозящих развитие посмертного разложения живых тканей, невозможно обойти и еще один фактор - низкие температуры. Именно замерзание предохранило тело знаменитого князя Меншикова от разложения, приведя в крайнее изумление людей, наблюдавших ход эксгумации. Печально известны свидетельства жителей Заполярья о находках тел репрессированных советских граждан - внешний вид их совершенно не изменился за время проведенных в вечной мерзлоте десятилетий.


Значительно менее эффективна по сравнению с замораживанием природная мумификация - вариант биоконсервации, часто имеющий место при избытке воздуха и хорошей вентиляции. Иногда естественная мумификация происходит при нахождении трупа в рыхлой, гигроскопичной песчаной почве. Однако порой это явление имеет место и буквально "по соседству" с ничего не подозревающими горожанами - в квартирах и на чердаках. Несмотря на то, что мумия теряет в весе более 80 процентов, личность мертвеца распознается почти всегда хорошо. Эффективность мумификации зависит также и от скорости потери некогда живыми тканями воды (дегидратации, говоря по-научному) - и если живой объект перед смертью подвергся интенсивному обезвоживанию, то его шансы превратиться в мумию при прочих равных условиях становятся существенно выше - что и доказали знаменитые вьетнамские "статуи", на поверку (при рентгеновском исследовании) оказавшиеся мумиями настоятелей буддийских монастырей.


Как видите, у природы и здесь есть чему поучиться - и предки не преминули этим воспользоваться. Сначала они делали это по большей части интуитивно, пользуясь чистой эмпирикой, искусственно создавая консервирующие мертвое тело условия окружающей среды. По мере накопления опыта техника полуестественной консервации трансформировалась в более сложный и утонченный процесс бальзамирования.


Нет смысла детально описывать как техническую сторону процедуры бальзамирования, так и довольно сложные пластические операции, производившиеся над лицом усопшего. Скажу только, что пращуры безусловно достойны всяческого уважения: вынимать мозг из головы покойника хирургическим доступом по Кушингу за шесть тысячелетий до рождения самого Кушинга - согласитесь, это звучит!


После заката древнеегипетской культуры, чрезвычайно серьезно относившейся к посмертному сохранению целостности "вместилища" души, идеологическая основа биоконсервации несколько изменилась. По крайней мере, ни эллины, ни римляне, не говоря уже о христианах, долгое время не обнаруживали стремления делать из бальзамирования культ. Были, конечно, исключения - консервация тела Александра Македонского в меду, например. Но такие "сорокинские" (вспомним процесс сохранения голубого сала в патоке) штучки только доказывали общее правило: о бальзамировании надолго позабыли. В силу его бесполезности, нужно полагать - поскольку, по мнению господствующих в то время религиозных и культурных воззрений, никакой помощи бессмертной душе спасенная от тлена грешная плоть явно не оказывала.


Интерес к бальзамированию со стороны набирающей силу "светской" науки поначалу был весьма далек от всяческой метафизики - консервация некогда живых объектов носила чисто прикладной характер. В XVII веке известный анатом Рюиш изобрел несколько способов консервации и бальзамирования трупов. Отдельные анатомические препараты Рюиша были завезены в Россию Петром I и находятся в знаменитой "Кунсткамере".


Дальнейшее развитие биоконсервации проходило под знаменем самого настоящего фетишизма - бальзамированию подвергались трупы людей, при жизни претендовавших на статус "великих". Первым таким памятником собственному величию в России, по-видимому, стал князь Потемкин Таврический. По сей день сохранилась и мумия выдающегося отечественного хирурга Пирогова (он был забальзамирован по просьбе супруги лично профессором Выводцевым). Не избежали этой участи и мало заботившиеся о загробном комфорте и физическом бессмертии революционные общественные деятели - процессу бальзамирования подверглись тела Ленина, Сталина, Хо Ши Мина, Мао Цзэдуна, Георгия Димитрова.


Сложно понять, что заставило окружение "великих вождей" поступить подобно людям древних цивилизаций. Особенно если учитывать настойчивые желания вождей быть погребенными согласно традиционным для их стран обрядам. Можно только догадываться о настойчиво прорывающемся наружу стремлении победить смерть, остановить время - задачами, в народном сознании традиционно ассоциирующимися с людьми выдающимися, неординарными.


Однако похоже, что стремительно развивающаяся наука вновь возвратила многовековой борьбе человека с тленом ее первоначальную суть - сегодня эффективная биоконсервация вполне серьезно рассматривается как первый и очень важный шаг на пути к... бессмертию. Правда, не к "условному" и комфортному бессмертию души в загробном "параллельном" мире, а ко вполне физическому и не менее комфортному бессмертию здесь, на этой планете. Разумеется, изменилась не только идеология, но и технология. Наших современников, желающих жить вечно, никто и не думает погружать в растворы гумусовых кислот, подвергать посмертному извлечению мозга из черепной коробки или иссушению некогда живой плоти в камерах хитроумно устроенных пирамид. На смену откровенно неразумным подходам пришло криобальзамирование - новая надежда не смирившегося с феноменом собственной смертности человечества.


Заметьте, речь идет не о привычно обитающих в криокамерах "киношных" персонажах в исполнении Мела Гибсона или Сигурни Уивер, легко приучивших нас к обыденности термического анабиоза. Речь идет о технологиях криоконсервирования живых объектов. Процесс в буквальном смысле поставлен на конвейерную основу - уже сегодня миллионы человеческих сперматозоидов и яйцеклеток "дремлют" при искусственно созданных экстремальных температурах и готовы в любое время возродить свой жизненный потенциал. Более того, в таком же состоянии реально пребывает не один десяток людей, сознательно подвергшихся криобальзамированию после собственной смерти. Нет нужды убеждать читателя в том, что решение это было принято исключительно из-за потенциальной возможности последующего оживления, - но это уже тема отдельного разговора. Сегодня же, подводя черту под повествованием о долгой борьбе человечества с тленностью живого, можно более или менее уверенно констатировать: первая крупная победа осталась за нами.


Возможно, многим из читателей сейчас импонирует эпикурейская точка зрения на проблему бессмертия - как некогда метко заметил Гишар: "Смерть совершенно не тревожит воображение мое: пока я есть - не может быть ее, а есть она - меня уж быть не может..." Однако в век Интернета, генной инженерии, нанотехнологий и леденцов чупа-чупс соотношение землян, равнодушных к исходу борьбы живого со смертью и ненавидящих закономерный финал, стремительно изменяется. Первая половина безоглядно наслаждается жизненными плодами. Вторая, подпитываемая первобытным страхом, готова прибегнуть к самым фантастическим способам обойти капканы Танатоса. Вот для них-то как раз и может оказаться небезынтересной сегодняшняя заметка.


Дмитрий Дрозд